Обзор конкурсных работ
Третьего австралийского фестиваля русской экспериментальной
и традиционной литературы «Антиподы-Иной глобус»

Литературный конкурс в рамках Третьего Австралийского фестиваля русской экспериментальной и традиционной литературы прошел под названием «Иной глобус» со множеством разделов: «Микроязыки», «Перевод с неизвестного», «Разность чисел», «Путевой журнал», «Ключевые слова», «Важность кирпича», «Смерть автора», «Симметрия», «Белые пятна», собравших более сотни работ от пятидесяти пяти авторов почти со всех материков.

Из названия можно было бы предположить, что конкурс носит страноведческую или географическую окраску, включая магическую или фантастическую географию и изобретение виртуальных миров. Догадка подкреплялась маргинальным положением Австралии в поле русскоязычной культуры.

И хотя такие работы на конкурсе, несомненно были, организаторы старались делать упор не столько на тематизации или жанре, сколько на проблематизации — прежде всего проблематизации обыденного (очевидно, экзотика путешествия — тоже чьи-то будни, но это не главное).

Мы живем не на одной планете, а на миллионах планет, в мириадах параллельных миров со своими языками, событиями, образностью: музыки, шума, политики, беззаконий, дороги на работу, обыденных разговоров, несчастий и удовольствий… Наш глобус — всегда иной.

Зазор между двумя параллельными мирами, пробел, скачок, принципиальная непредсказуемость перехода, невозможность спланировать маршрут становятся способами описания, передвижения, метафорического броска. Не кросс-культурные отсылки, а путешествие насквозь: мировая линия через слои сиюминутного, живого, еще звучащего или уже забытого, полустертого — путешествие, о котором возможно говорить только в заметках, в отрывках, набросках, черновиках; в путевом журнале, который надо постоянно переписывать, уточнять, утончать.

В этом свете мы и приводим ниже краткий обзор присланных на конкурс работ. Упомянуть все тексты было невозможно, хотя многое, если не большинство из присланного заслуживает внимания и восхищения — все работы опубликованы на сайте ассоциации Антиподы .

Победители и дипломанты конкурса были определены по решению жюри экспертов. В настоящем обзоре мы публикуем «короткий список» работ по версии оргкомитета фестиваля.

Организаторы еще раз выражают благодарность всем принявшим участие в фестивале.


Микроязыки

В ироническом диалоге «Скажите» Ивана Старикова (Москва) разговор и сами персонажи возникают из ничего, самозарождаются из обычного слова, будучи при этом симулятивными и вторичными, причем автор, приглашая закончить фразы диалога, вовлекает в циркуляцию вторичности и читателя.

В принадлежащем ему же изящном тексте «От рыбок из тесьма» язык систематически подменяется причудливым шумом, так похожим на то, как мы повседневно недослушиваем, хватая на лету, как нам кажется, обрывки смысла.

В «Лекции о поэзии № 4. Прощание со словом» Вепря Петрова (Москва) слово пробуется на вкус, на прочность, испытывается логопедической проблемкой, восхвалением и восжеланием, пренебрежением и безразличием, остается неприкосновенным «черным опалом» и прощается нарисованной схематичной улыбкой.

Стихотворение «Слова» Норы Крук (Сидней, Австралия) передает настроение бесконечной усталости в поиске конкретного слова, поиске, от которого нельзя уйти ни на минуту, не скрыться ни в библейской цитате, ни в фантоме внутренней жизни, которая, возможно, как раз только и состоит в ежеминутном поиске слова.

В небольшом стихотворении Андрея Баранова (Москва) «Агадам — Магаду», традиционном по форме и лирическом по содержанию, неизвестный язык оборачивается и топонимом (Магадан?), и цитатой из Библии (аз воздам), и собственно микроязыком — птичьим языком влюбленных, переговаривающихся через время и пространство.


Перевод с неизвестного

Иван Стариков (Москва) реконструирует историю термина «мат» в оригинальной псевдо-исторической зарисовке, блистающей отдельными шутками (о ярославском Шиннике и трансформации исходных шахмат в собственно шахматы и гиревой спорт), восстанавливая утраченное лингвистическое знание.

«Северны сказы про Максимку бога» Алексея Торхова (Николаев) также создают самодостаточную псевдофольклорную, абсурдную, но трогательную и интимную микро-мифологию с ее формами, языком, материалом и сюжетами, играя на контрасте огромности божественного и краткости, непосредственной фамилиарности сказа как многократного пересказа одной и той же знакомой всем истории.

«Стихи Хань Фука» Наталии Крофт (Сидней) — виньетка, завершающая линию многократной рефлексии и тему несуществующего оригинала: Гессе в рассказе «Поэт» описывает стихи выдуманного китайского поэта, а Наталия Крофт — по прочтении Гессе — сочиняет несуществующий исходный текст.

Серия «Дыханья дзень я так цябе люблю» Юлия Ильющенко (Могилев) — гомолингвистический перевод на трасянку (белорусский аналог украинского суржика) подборки стихотворений Д. Строцева, иронического переплетения лирики и невротического безголосья затертой обыденности с ее навязчивыми ритмами, созвучного стихам Д. Пригова и Л. Рубинштейна. Трасянка еще более уплощает оригинал, смещая тексты в зазор обиходности и подчеркивая намеренную вторичность их форм. Высокий пафос посвящения памяти Виктора Луферова в переводе, по крайней мере для русскоязычного читателя, еще более пронзителен, звуча почти как ворчание деда, отсылающего от себя детей.

«Визуальные переводы» Юлия Ильющенко и Екатерине Самигулиной (Могилев) проводят еще одну траекторию смысла, исследуют пределы знака, горизонта, на котором графемы распадаются, становятся нечитаемыми, но сохраненный визуальный ритм в целом безошибочно отсылает к хорошо знакомому оригиналу, превращая весь визуальный перевод в своего рода культурный иероглиф, метазнак [Барт], а с другой стороны, высвобождая конкретную поэтику почерка, телесность прикосновения к слову и букве.


Разность чисел

«Ферзь Цифр» Игоря Лёвшина (Москва) — одна из немногих работ, присланных в перспективную рубрику «Разность чисел», разбивается на заумный трактат и предельно реалистический, и оттого абсурдный, рассказ о бесконечном, без начала и конца, без обозначенной цели, поиске, оборачивающийся встречей с предугаданным в трактате Ферзем Цифр. Текст создает настроение странности числа, смещения и смешения, которое вносит вторжение обнаженного числа (а не меры или количества) в обыденность.


Путевой журнал

В работах, объединенных рубрикой «путевого дневника» проявилась географическая широта охвата материала — авторы путешествовали и повествуют о своих путешествиях по центральной России, по северной Европе и по таким экзотическим уголкам как Остров Пасхи, Антарктида, Индия и Африка.

Повествования могут быть концептуально-туристическими, глядящими «извне» (Татьяна Васильева (Сидней) «Открытки путешественника»), отмечающими единство разноконтинентных впечатлений, или документально-подробными, исследовательскими — взглядом путешественника, оставляющего подробные полезные и познавательные записи для следующих исследователей («Приключения Махараджи в Африке» Виктор Махараджа (Сергиев Посад), Нина Куликова-Балодис (Москва)).

В стихотворениях Андрея Баранова (Москва) предъявлен мир движущийся и человек, познающий мир в изменении, где земли и люди проявляются ненадолго в окне и в соседстве по купе или по столику вагона-ресторана и уплывают из виду, как у пассажира дальнего поезда, живущего в ритме перестука колес и уже заподозрившего, что движется он по кругу.


Ключевые слова

Юлий Ильющенко (Могилев) разнообразит хрестоматийное стихотворение А. С. Пушкина гугл-поэзией, вводя начало каждой строки в задачу поиска до тех пор, пока среди вариантов ответов не появится исходная строка. Так стихотворение наполняется новыми смыслами, создателем которых является коллективный читатель и собственно современный русский язык.

Сходный опыт проделывает и Татьяна Васильеа (Сидней), вводя в строку поиска по одной букве алфавита и получая в ответах наиболее распространенные в настоящий момент запросы русского Интернета. Так язык сам ведет диалог с автором, подсказывая ему реплики от лица vox populi.

В стихотворении «Барак Обама» Юлия Ильющенко (Могилев) коллажем оказывается не только текст, но и образ его героя. Список заголовков из новостей, представляет собой странный симулякр личности, сетевого Обаму-Франкенштейна. Стихотворение тактильно, почти скульптурно — оно не только написано, но сделано (см. «Важность кирпича»), что, в общем, свойственно Интернет-поэзии.

«Телеграфия и телефония» Влада Яснова (Сидней) — псевдонарратив, построенный на отказе спрашивающего от ответственности за смысл вопроса: запросом на следующую серию предложений служат выбранные по определенным правилам слова из предыдущей.

Ритмика стихотворения «Устроявшиеся», принадлежащего ему же, построена на неразличении служебной информации и собственно текста на Интернет-странице.

«Расшифровка генома человека» Кати Римской (Москва) — перевертыш: запросы формулирует не человек, а поисковая машина (Яндекс), а человек должен отвечать. Проблема все та же: кто ответственнен за смысл, спрашивающий или отвечающий? Из вышесказанного, вроде бы спрашивающий. Но тогда что делать, если спрашивает машина?


Важность кирпича

Самая странной организаторам фестиваля представлялась то ли абсурдная, то ли стёбная рубрика «Важность кирпича». Тем более отрадно видеть, какими оригинальными и тонкими работами она украсилась, став одной из лучших рубрик конкурса, подтверждая тем самым справедливость ее наименования.

Осколочные, квантовые «Транспалиты» Татьяны Кириленко (Могилев), заставлющие вглядываться в «бегущую строку» алфавитных последовательностей, демонстрируют взаимоналожение, взаимодействие языковых серий, еще раз напоминая, что алфавитный порядок столь же богат, как и натуральный ряд.

Стихотворения-воспоминания Яна Бруштейна (Иваново), тоже отрывочные, как отдельные страницы из забытой и вдруг восстанавливаемой семейной хроники, традиционные по форме, достигают, несмотря на глубокий лиризм, документальной конкретности образов, сюжетных линий и деталей.

В рассказе Ляли Нисиной (Голд Кост, Австралия) «Маленький кабинетный рояль» тема кирпича проявляется как, казалось бы, вторичная, случайная, однако для главной героини рассказа именно кирпич, и даже — грубый, саманный кирпич, на много лет становится антитезой заглавного рояля.


Смерть автора

Смерть автора, давным-давно провозглашенная Бартом, кажется, не сказалась на продуктивности нынешних писателей, оборачиваясь и выходом за пределы очерченного («Атлас» Татьяны Васильевой), и смертью персонажа, рассказываемой, с натуралистическими подробностями и отсылками к Светонию, самим персонажем («Резник» Валентина Аленя (Москва)), и, в визуальной поэме «Старые эфебы» Рафаэля Левчина (Эванстон, США) — лабиринтом пониманий, прорывающихся из черноты времени, из белизны памяти.

А в стихотворной серии «Всё вокруг кружа…» Константина Блиоха (Голвэй, Ирландия) смерть если и присутствует, то условно, как напоминание о смерти, дыхание ангела над левым плечом, с обратной стороны выдоха.


Симметрия

Раздел «Симметрия»  — также чрезвычайно важен для осознания «Иного глобуса», ибо помимо хаоса пунктиров и зачеркнутых строк, мы ожидаем встречи с порядком и гармонией в неизвестном, открываемом (заново) мире, гармонии в небесах и в сердце человека, и пройдя самыми дальними тропами, вернуться к дому, хоть и забыв, где и каков был этот дом («День ночь» Татьяны Васильевой).

Спектр литературных жанров или даже областей искусства в работах, представленных на конкурс, не был ограничен только литературой: Лариса Смагаринская представляет свои чувственные скульптуры, фигуры ведут диалог на языке симметрии, диссиметрии, асимметрии («Мои Симметрии» (бронза), Лариса Смагаринская (Сидней)).

В этом же разделе коллекция минималистских палиндромов («Нано/2010. Антология для Твиттера» Алексея Михеева (Москва)), находящего почти каждому произвольному набору из четырех отраженных букв осмысленную интерпретацию, говорящую то ли о богатстве (потенциальности) языка, то ли словесной эквилибристике автора.

Сочетание графической симметрии и смысловой ассиметрии в «Песочных часах» Татьяны Васильевой (Сидней) создает игру мнимой понятности времени, измеримого и упорядоченного, и вечности, непроницаемой и непроизносимой.


Белые пятна

И, наконец, последний раздел конкурса: самое непонятное, туманное, расплывчатое — «Белые пятна».

На белых пятнах, как на белых листах, можно писать другу в далекую Австралию и отправлять их по воле волн, по воле ветра, так чтобы буквы, проступая цветом, размывались и расплывались в пути («Австралопитеки» Валерия Мишина (Санкт-Петербург)).

Среди белых пятен можно добывать алмазы соли («Письма с Мёртвого моря» Наталья Крофтс (Сидней)).

Из белых пятен проступают странные, как во сне, очертания, сливаясь в один четкий, хотя и двойственный образ («Кентавр» Чарльза, Симферополь).

Белые пятна стихотворения <microcosm.cn> (Terra Infirma, Канберра) отчуждают всё, лицо и цивилизацию, осыпаясь звездами лотосов в безмолвном пруду.

В рассказе «Ветка мимозы» (Ирина Нисина, Голд Кост) напряженный внутренний монолог так и не прорывается словом, но, с решением главного героя прервать череду жесткой необходимости и вернуться к людям, разрывается бессмысленным, неловким и прекрасным движением сердца.

Наталия Бутузова (Мельбурн) в двух зарисовках действует с четкостью хирурга, приближая и отражая лица, тела, движение времени.

[пилоты] Рафаэля Левчина (Эванстон, США) кружат на пересечении снов и откровений над собственными кенотафами, в недосказанности и плотносказанности, переворачиваются ветром, сном, светом луны, находя поэзию в звуках мотора, то ли корабля взвода аргонавтов, то ли двуместного кукурузника провидца из Трансильвании.

Тавтологический Антарктический полуостров Антарктиды, окруженный Антарктическим океаном, в единственном образце видеопоэзии на конкурсе, стихотворении «Море Космонавтов» (Алексей Блажко (режиссер, композитор), Игорь Сид (стихи, чтение) (Москва-Керчь)), предстает братской могилой анкилозавров и псевдозухий, под антрацитовым беззвездным небом с монохромной радугой южного сияния, где исследователь поневоле превращается в поэта, выходя за пределы научного описания в стихо(мифо)творчество.

А в кратком бестиарии Константина Блиоха (Голвэй, Ирландия), всего-то собрались — тигр, белка, змея, опоссум, неравносложные рифмы загоняют мерцающую и дрожащую душу в руки любимой — вот она, горящая, разноцветная, держи.

В тонком и изящном стихотворном цикле «Девочки» Таи Лариной (Москва) каждая запись — это не время или место, а портрет, магический и конкретный.


Заключение

В работах конкурса нас мало интересовало раскрытие темы, скорее игра тематизации и проблематизации, намеренного и нечаянного (не-чаянного), традиционного и экспериментального (именно поэтому мы ожидали традиционных работ не меньше, чем экспериментальных — так оно и вышло), игра реакции и рефлексии — вторжение, смешение во всем.

Конкурсные разделы были не темами, а скорее записками, записями в дневнике, коробками с ярлыками. Невнятность или экстравагантность этих ярлыков вовсе не означала, что мы непременно хотели эксперимента и авангарда. Скорее наоборот, нам хотелось понять, при каких условиях экспериментальные и традиционные формы могли бы сосуществовать и взаимодействовать — не в качестве постмодернистской текстуры и переклички, но и не в ключе исторической преемственности или иерархии.

Помимо формальных задач искусство всегда сосредоточено на самых интимных, партикулярных, единичных, конкретных — и тем самым общечеловеческих — предметах. Конкурс «Иной глобус» Третьего австралийского фестиваля русской экспериментальной и традиционной литературы «Антиподы» был попыткой нащупать или даже сконструировать эти точки соприкосновения, фокуса, приложения сил.


Короткий список работ (выбор оргкомитета фестиваля)